«Очарование »

Из цикла "Рассказы о нашем времени"

Перевод В. Голышева

В молодости я читал много, а теперь книги меня только злят. Мэриан без конца носит из библиотеки, и случается, я беру и прочитываю несколько глав, - но рано или поздно натыкаешься на такое место, что с души воротит. Не в смысле похабщины - а просто глупость, где люди ведут себя так, как в жизни никогда не ведут. Правда, читает она все больше про любовь. А это, пожалуй, самые плохие книги. И что я совсем не могу взять в толк - денежную сторону. Чтобы выпить, нужны деньги, чтобы с девушкой гулять, нужны деньги, - по крайней мере таков мой опыт. А в этих книгах люди будто изобрели особые деньги - их тратят только на вечеринки и путешествия. Остальное время по счетам платят, судя по всему, вампумом. Конечно, в книгах часто встречаются и бедные люди. Но тогда уж до того бедные, что оторопь берет. И часто, когда дело уже совсем швах, вдруг откуда ни возьмись - хорошенькое наследство, и новая жизнь открывается перед ними, как красивый тюльпан. Да... я получил наследство только раз в жизни и знаю, что я с ним сделал. Оно меня чуть не угробило. В 1924 году умер в Вермонте дядя Баннард, и когда его состояние перевели в деньги, Лу и мне досталось по 1237 долларов 62 цента. Муж Л у вложил ее деньги в торговлю недвижимостью Большого Лос-Анджелеса - они живут на Западном побережье - и, кажется, поместил их удачно. Я же свои взял, уволился из фирмы "Розенберг и Дженингс", галантерея и механические игрушки, и переехал в Бруклин, писать роман. Теперь, когда вспомнишь это, оторопь берет. Но в ту пору я был помешан на чтении и писательстве и сочинял кое-какую рекламу для фирмы, очень удачно. Тогда все наперебой кричали о "новых американских писателях" и дело казалось беспроигрышным. Я не попал на войну - когда она кончилась, мне было семнадцать - ив колледж не попал из-за смерти отца. В сущности, после школы я мало делал того, что было бы мне по душе, хотя галантерейное дело - дело не хуже других. Поэтому как только появилась возможность вырваться на волю, я вырвался. Я решил, что на 1200 долларов легко проживу год, и сперва подумал о Франции. Но тут началось бы занудство - учить их язык, да еще дорога туда и обратно. Кроме того, я хотел находиться поблизости от большой библиотеки. Я задумал роман об Американской революции, ни больше, ни меньше. Я прочел "Генри Эсмонда" не знаю сколько раз и хотел написать книгу наподобие его. Надо думать, Бруклин для меня выбрали мои новоанглийские предки. Да, конечно, они были пионерами - но, боже мой, до чего они ненавидели всякий риск, кроме крупного! И я такой же. Когда я иду на риск, мне необходим порядок в мыслях. Я решил, что в Бруклине буду так же избавлен от общества, как где-нибудь в Пизе, только здесь гораздо удобнее. Я знал, какого размера должен быть роман - для нескольких книг я произвел подсчет, - и купил сколько надо бумаги, подержанную машинку, резинки и карандаши. На это ушли почти все наличные. Наследство я поклялся не трогать, пока не примусь за работу.