«Якоб и индейцы»

Он подавил рыдание. - Кроме того, есть восемнадцать вьюков лучшего бобра, они лежат на складе, и есть мальчик по фамилии Макгилври, христианин, но очень надежный, - сказал он. - Бобры очень хорошие, и мальчику я покровительствую. А Маккемпбел умер у великой реки, но он видел эту землю, и, я думаю, он покоится в мире. Карта составлена не так, как мне хотелось бы, но на ней показаны новые места. И мы должны торговать с шони. Надо построить три фактории - я отметил их на карте, - а потом еще. За великой рекой - страна, простирающаяся до края света. Перед ней лежит Маккемпбел, и лицо его обращено к западу. Но какой толк в разговорах? Ты не поймешь. - Он опустил голову на руки, потому что в комнате было слишком тихо и покойно, а он очень устал. Рафаэль Санчес обошел вокруг стола и тронул его за плечо. - Разве я не говорил тебе, сын мой, что в дебрях можно найти кое-что другое, кроме девичьего лица? - сказал он. - Девичьего лица? - сказал Якоб. - Да она собирается замуж и, надеюсь, будет счастлива, потому что она была лилия долины. Но что такое девичьи лица рядом с этим? - И он бросил на стол какую-то вещь. Она сухо загремела по столу, как сброшенная змеиная кожа, но волосы на ней были рыжей масти. - Это было Мейером Каппельгейстом, - по-детски пожаловался Якоб, - а он был человек сильный. Я же не сильный, а ученый. Но я видел то, что видел. И мы должны прочесть кадиш {Заупокойная молитва.} по нему. - Да, да, - согласился Рафаэль Санчес. - Это будет сделано. Я позабочусь. - Но ты не понимаешь, - сказал Якоб. - Я ел оленье мясо в дебрях, и я забыл месяц и год. Я был слугой у язычников и держал в руке скальп моего врага. Я никогда не стану прежним человеком. - Нет, ты станешь прежним, - сказал Санчес. - И может быть, не менее ученым. Но это новая страна. - Пусть это будет страна для всех, - сказал Якоб. - Потому что мой друг Маккемпбел тоже умер, а он был христианином. - Будем надеяться, - сказал Рафаэль Санчес и снова тронул его за плечо. Тогда Якоб поднял голову и увидел, что свет убывает и спускается вечер. И пока он смотрел, вошла внучка Рафаэля Санчеса, чтобы зажечь свечи для субботы. И Якоб посмотрел на нее, и она была голубица с голубиными глазами.